ГЛАВНАЯ Визы Виза в Грецию Виза в Грецию для россиян в 2016 году: нужна ли, как сделать

Почему староверы не могут ходить в храмы РПЦ. К отношениям рпц и рпсц (старообрядцы)

Мне хотелось бы более подробно уточнить вопрос об отношении к старообрядцам.

1. Какие есть претензии к 2-м старообрядческим иерархиям.

2. Как Вы понимаете сии постановления:

16 декабря 1969 года Синод Русской Православной Церкви принял постановление «В порядке разъяснения уточнить, что в тех случаях, когда старообрядцы обращаются в Православную Церковь за совершением над ними святых таинств, это не возбраняется». Собор 1971 указал также на ненужность и насильственный характер церковной реформы XVII в. Окончательно утверждается тождественность не только единоверия, но и старообрядчества Православию: «Освященный Поместный собор любовно объемлет всех свято хранящих древние русские обряды, как членов нашей Святой Церкви, так и именующих себя старообрядцами, но свято исповедующих спасительную православную веру». Более того, Собор дозволил преподавать Святые Тайны не только единоверцам, но и старообрядцам, «как имеющим с нами единство в таинствах». В. Карпец, «Что такое Единоверие»

3. Почему митрополит Кирилл запрещает именовать старообрядцев раскольниками?

4. Каким образом возможно, не признавая иерархию, дозволять кандидатам в старообрядческие священники обучаться в семинариях и академиях?

5. Существует ли постановление о непризнании иерархии новозыбковцев?

6. Каково Ваше отношение к андреевцам (сторонников Сиверса я не подразумеваю). Известно, что еп. Андрей Ухтомский канонизирован РПЦЗ, по некоторым данным митр. Агафангел не признал запрещения, наложенного на еп. Андрея. Каким образом принимались Епископы, рукоположенные еп. Андреем?

Леонид Михайлович

Уважаемый Леонид Михайлович, старообрядчество по природе своей есть раскол, то есть отпадение от единства православной веры сначала тоже единого, а потом до бесконечности раздробленного сообщества, не признающего историческую Церковь такой, какой она существует, в результате чего утерявшего и собственное именование Церкви. В этом смысле дальше можно лишь рассуждать о степенях этого отпадения. Сильнее всего это проявилось в беспоповческих общинах, дошедших до прямо противоречащего Новому Завету утверждения о таком ниспадении церковного бытия, при котором не только церковная иерархия утрачивает свое значение, но и большинство таинств отменяется. Некоторые старообрядцы считают, что должно быть сохранено только крещение, некоторые признают те или иные формы брака. В меньшей степени такое отпадение произошло в общинах поповческих, которые – одна ветвь в XIX веке, а другая в 20-е годы нашего столетия – пытались возродить у себя церковную иерархию, но методами тоже весьма парадоксальными, то есть приняв духовенство из той самой Церкви, законность, бытие и благодатность которой ими же и не признается.

Что касается реформ патриарха Никона, то церковно-историческая наука прямо утверждает их необходимость и правомерность, так как они спасли нашу Церковь от того обрядоверия, тупиковость развития которого как раз и продемонстрировала вся позднейшая история старообрядчества. Теперь же за возрождением, не очень пока численно заметным, старообрядческих приходов, как правило, стоит традиция интеллигентствующих неофитов, тяготеющих, однако к неообновленчеству не либерального толка, а суперконсервативного, когда в возрождении дониконовских богослужебных традиций ими видится путь к возрождению всей Русской Церкви. Но право же, не в архаическом языке первой половины XVII столетия, не в косоворотках и смазных сапогах путь к духовному возрождению нашего народа. А некая элитарная отстраненность от прочей жизни Церкви, которая часто характерна для такого рода старообрядчества, на мой взгляд, не может не вызывать тревоги.

Преследования же раскольников происходили не столько за высказываемые ими взгляды, сколько за открытое, иной раз до вооруженного, противодействие существующей власти. Как известно, тот же Аввакум был сожжен, но отнюдь не тогда, когда он отказался принять реформу патриарха Никона, а много десятилетий спустя, когда и сам Никон побывал в ссылке и умер, и царь Алексей Михайлович скончался и когда степень обличения раскольниками высшей власти и самой Русской Церкви дошла уже до призывов к прямой вооруженной борьбе против государственных установлений. Действительно, такие призывы, и не только по нормам XVII века, могли привести или к заключению, или к смертной казни. Можно спорить о самом институте смертной казни, о ее приемлемости или нет, но было бы предвзятостью считать, что в тех исторических условиях государственная власть не имела никаких законных оснований преследовать Аввакума и его единомышленников. Что же касается более спокойных столетий, второй половины XVIII или XIX веков, то старообрядцы, опять же, в основной своей массе за религиозные убеждения не преследовались. Государство лишь ограждало своих подданных от тех случаев, когда среди православных велась активная старообрядческая пропаганда. Ведь по законам Российской империи совращение из Православия было государственно наказуемым преступлением. Сегодня это может многим не нравиться и, безусловно, эта норма к современной жизни российского общества неприменима, но, опять же, если рассуждать исторически трезво, думается, что она во многом охраняла стабильность существования нашего Отечества на протяжении более чем двух с половиной веков.

Уважаемый Александр! Отношение Русской Православной Церкви к старообрядчеству формировалось на протяжении многих столетий от возникновения старообрядческого раскола до сегодняшнего дня и прошло несколько периодов. Первоначальный этап был связан с возникновением раскола и с той огромной опасностью, которую он представлял для единства русского православия и Российского государства. Ситуация в то время побуждала Российскую Церковь к очень решительным и жестким (вплоть до наложения проклятий на придерживающихся старых обрядов и не признающих законной иерархии после Патриарха Никона) постановлениям о старообрядцах, которые были вынесены на целом ряде соборов семнадцатого столетия. В синодальную эпоху часть старообрядцев попыталась усвоить себе священство, которое получалось бы не путем переманивания клириков господствующей церкви, как это было до того, а через рукоположение от архиерея. История с начинателем старообрядческой иерархии заштатным греческим архиепископом Амвросием широко известна и описана во многих исторических и канонических пособиях. Следует указать, что действительность старообрядческой иерархии никогда не признавалась нашей церковью. Здесь я отошлю к суждениям таких великих святых, как святитель Димитрий Ростовский, прямо писавший книги по обличению раскола, святитель Филарет Московский, неустанно противодействовавший расколу в пределах Московской епархии и в целом в Православной Церкви, святитель Феофан Затворник и других. Параллельно с обличением раскола как такового смягчалось отношение Российской Церкви к придерживающимся старых обрядов. Была введена практика так называемого единоверия. Для тех старообрядцев, которые безусловно желали служить по дониконовским книгам, но согласны были признать благодатной иерархию господствующей Церкви и войти с ней в общение разрешалась такая форма бытия внутри церкви. Единоверческое движение получило определенное распространение в особенности в девятнадцатом столетии. После исторических катаклизмов начала двадцатого века у старообрядцев возникла еще одна ветвь старообрядцев-поповцев, идущая от бывшего обновленческого епископа Николы (по их произношению) или Николая Гостева, перешедшего к старообрядцам и давшего иную ветвь, которая называется старообрядцами новозыбковской иерархии. Сейчас у старообрядцев есть две иерархии – новозыбковская и так называемая белокриницкая иерархия. Недавно предстоятель новозыбковской старообрядческой ветви усвоил себе титул патриарха, видимо упреждая подобное стремление у преобладающих количественно белокриницких старообрядцев. В 1971 году на Поместном Соборе нашей церкви как знак расположения к старообрядцам в условиях, когда все верующие люди находились в стеснении в атеистическом государстве, было принято решение о снятии клятв, на придерживающихся старых обрядов. Впрочем, это решение не следует воспринимать, как какое-то извинение со стороны Церкви, отмену ее собственной позиции по данному вопросу или тем более признание старообрядческой иерархии как имеющей подлинное достоинство. Таков официальный взгляд Церкви на старообрядчество. Отвечая на вопрос о моем личном отношении к старообрядчеству, и, наверное, более точно будет сказать, к старообрядчеству наших дней, я бы различал два аспекта. К потомственным старообрядцам (ныне очень немногочисленным), пронесшим веру христианскую через годы гонений, не отступившим от неё во все десятилетия советской власти, можно относится с глубоким уважением как к людям, сохранившим благочестие и уклад церковной жизни. К сожалению, им и поныне присущи определенные заблуждения и часто нетерпимость по отношению к Православной Церкви. Именование «никонианин» это самое мягкое и самое печатное из именований, которые можно было бы привести. Что же касается взыскующих старообрядчества из интеллигентов, то здесь я скорее вижу игру ума и горделивый поиск своеобразной элитарности, принадлежности к особенному религиозному сообществу. В этом смысле поиски, связанные с отторжением исторической церкви, на мой взгляд, ничем не лучше ухода в секты рационалистического западного толка.

Вопрос о старых обрядах был рассмотрен VI отделом Предсоборного Присутствия 3 мая 1906 г., который вынес следующее постановление:

“I) Имея ввиду пользу Святой Церкви, успокоение двуперстно молящихся и облегчение встречаемых миссионерами затруднений в разъяснении произнесенной Антиохийским Патриархом Макарием и Собором русских иерархов в 1656 году клятвы на двуперстно молящихся – ходатайствовать перед Всероссийским Собором об отмене означенной клятвы, как положенной по “недоброму разумению” (ср. VI Вселенского Собора, прав. 12)…

2) Ходатайствовать перед Собором и о том, чтобы от лица Всероссийской Церкви было провозглашено,что порицательные на “старые” обряды выражения, полемическими писателями прежнего времени допущенные, явились как следствие духа времени, страстной борьбы противников, возмутительных нападок на обряд, Православной Церковью содержимый, излишней ревности православных полемистов и, наконец, тоже неправильного разумения смысла и значения обрядов, отмененных Собором.

В настоящее время, при более ясном понимании значений обрядовых разностей вообще, Церковь ничего зазорного и еретического в этих обрядах не видит, ничего порицательного в отношении их не принимает, научая тому и чад своих. Прежние же порицательные выражения совершенно отменяет и вменяет яко не бывшие”.

Поместный Собор 1917-18 гг. должен был вынести постановление о старом обряде и по свидетельству участников отменить клятвы и разрешить прием старообрядческих епископов в сущем сане, но из-за революционных событий не успел этого сделать.

В 1929 г. вопрос о древнерусских обрядах обсуждался на заседании Патриаршего Священного Синода под председательством Заместителя Патриаршего Местоблюстителя Митрополита Нижегородского Сергия, на котором было принято Синодальное определение:

“I) Отзыв о дорогих для старообрядцев богослужебных книгах об обрядах, данный от лица Святой Российской Церкви в книге “Увещание”, в “Изъяснении” Святейшего Синода и в определении архипастырей Синода, бывшего в Богоспасаемом граде Казани в лето от Рождества Христова 1885 – разделяем и подтверждаем.

2) В частности, богослужебные книги, напечатанные при первых пяти Российских Патриархах, признаем православными; святохранимые многими православными, единоверными и старообрядцами церковные обряды, по их внутреннему знаменованию и в общении со Святой Церковью, – спасительными. Двоеперстие, слагаемое во образ Пресвятой Троицы и двух естеств в Господе нашем Иисусе Христе – обрядом в Церкви прежнего времени несомненно употреблявшимся…

3) Порицательные выражения, так или иначе относящиеся до старых обрядов, и в особенности до двуперстия, где бы оные не встречались и кем бы не изрекались, – отвергаем и яко не бывшие вменяем.

4) Клятвенные запреты, изреченные Антиохийским Патриархом Макарием и вслед за ним подтвержденные Сербским Митрополитом Гавриилом, митрополитом Никейским Григорием и Молдавским Гедеоном в феврале 1656 года и пастырями Российской Церкви на Соборе 23 апреля 1656 года, а равно и клятвенные определения Собора 1666-1667 гг., как послужившие камнем преткновения для многих ревнителей благочестия и поведшие к расколу нашей Святой Церкви, – мы, руководствуясь примером самого же Собора 1666-1667 гг., отменившего клятвенные постановления Собора Стоглавого, по данной нам от Всесвятого и Животворящего Духа власти вязать и решить, разрушаем и уничтожаем и яко не бывшие вменяем” .

“I. Утвердить постановление Патриаршего Священного Синода от 23 (10) апреля 1929 года о признании старых русских обрядов спасительными, как и новые обряды, и равночестными им.

2. Утвердить постановление Патриаршего Священного Синода от 23 (10) апреля 1929 года об отвержении и вменении, яко не бывших, порицательных выражений, относящихся к старым обрядам и, в особенности, к двуперстию, где бы они ни встречались и кем бы они не изрекались.

3. Утвердить постановление Патриаршего Священного Синода от 23 (10) апреля 1929 года об упразднении клятв Московского Собора 1656 года и Большого Московского Собора 1667 года, наложенных ими на старые русские обряды и на придерживающихся их православных христиан, и считать эти клятвы, яко не бывшие.

Постановление о равночестности старого обряда было принято и на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ) 1974 г. В составе епископата Зарубежной Церкви есть старообрядческий епископ Ирийский Даниил, викарий Первоиерарха. В 2000 г. Архиерейский Собор РПЦЗ обратился к старообрядцам с посланием, в котором испрашивалось прощение за гонения. “Мы глубоко сожалеем, – говорится в послании, – о тех жестокостях, которые были причинены приверженцам старого обряда, о тех преследованиях со стороны гражданских властей, которые вдохновлялись и некоторыми из наших предшественников в иерархии Русской Церкви только за любовь старообрядцев к преданию, принятому от благочестивых предков, за ревностное хранение его… Мы хотим воспользоваться и ныне данным случаем, дабы испросить у них прощения за тех, кто презрительно относился к их благочестивым отцам. Этим мы хотели последовать примеру святого императора Феодосия Младшего, перенесшего святые мощи святителя Иоанна Златоуста в царственный град из дальней ссылки, куда родители его немилостиво отправили святителя. Применяя его слова, мы взываем к преследованным: “Простите братья и сестры наши, прегрешения, причиненные вам ненавистью. Не считайте нас сообщниками в грехах наших предшественников, не возлагайте горечь на нас за невоздержные деяния их. Хотя мы потомки гонителей ваших, но неповинны в причиненных вам бедствиях. Простите обиды, чтобы и мы были свободны от упрека, тяготеющего над ними. Мы кланяемся вам в ноги и препоручаем себя вашим молитвам. Простите оскорбивших вас безрассудным насилием, ибо нашими устами они раскаялись в соделанном вам и испрашивают прощения”… Мы сознаем горькие последствия событий, разделивших нас и, тем самым, ослабивших духовную мощь Русской Церкви. Мы торжественно провозглашаем свое глубокое желание исцелить нанесенную Церкви рану” .

Осознание ошибочности клятвенных соборных постановлений на старые обряды и гонений на старообрядцев является только первым шагом к будущему единству. Необходимы дальнейшие усилия. Наша синодальная каноническая комиссия может сделать достаточно много в этом благом деле. Тем более, что большая часть старообрядцев Белокриницкой иерархии проживает в Украине.

В первую очередь, необходимым кажется начать конструктивный диалог о путях преодоления пагубного разделения и дальнейшего будущего воссоединения верующих двух обрядов в единой Церкви. Надо сделать все для того, чтобы уврачевать раскол. Путь к этому лежит через смиренное покаяние и молитву, отказ от взаимных претензий и бессмысленных упреков. Необходимо не на словах, а на деле проявить обоюдное стремление к единству нашей Святой Церкви.

Саратовский край уже в XVII столетии стал местом массового расселения старообрядцев. В конце следующего столетия здесь на берегах Иргиза выходцами с Ветки были основаны пять монастырей, которые до средины XIX века были крупнейшим в России центром старообрядчества. Беглые священники, "исправленные" на Иргизе, служили во всех старообрядческих общинах Российской Империи. Во второй половине XIX столетия появляются старообрядческие монастыри на Черемшане, куда после разгрома Иргиза переносится центр старообрядческой жизни Саратовского края. Здесь жили (первое время нелегально) и были похоронены первые епископы средне-волжских старообрядческих епархий. Один из основателей Черемшана инок Серапион 1 августа 2007 г. причислен к лику святых Русской Православной Старообрядческой Церковью.

Несмотря на потери ХХ века старообрядчество в Саратовской области живо и сегодня. В последнее время здесь было образовано несколько новых приходов, отреставрированы и заново построены храмы, где богослужения проходят по чину, мало отличающемуся от богослужебной традиции XVII столетия.

Серия статей, посвященных истории и культуре саратовского старообрядчества, поможет вам познакомиться с широким и содержательным пластом русской духовной жизни, узнать о традициях старообрядцев, их прошлом и настоящем.

А в Бога веруешь? - спрашиваю пожилого тракториста в старинном селе Самодуровка, переименованном из-за мнимого неблагозвучия в безликое Белогорное.

А как же? - отвечает мужик,- нам без Бога никак нельзя...

Ну а в церкви то бываешь? - продолжаю расспрашивать неразговорчивого собеседника.

Нет, это вот зять у меня, сват, сваха, их родня - они церковные, а мы по старой вере...

Такое противопоставление: ""они церковные" (иногда - "они мирские"), а мы по старой вере...",- все еще можно услышать не только у нас в Саратовской губернии, но и в других регионах России, где традиционно селились старообрядцы.

Между тем, трехвековое противостояние старообрядчества и Церкви чуткому сердцу русского православного человека представляется неправильным и недолжным. "Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино,- да уверует мир, что Ты послал Меня" (Ин, 17-21), говорит Христос. Разделение христиан, исповедующих одни и те же догматы, признающих одни и те же Таинства и одно и то же богослужение, кажется каким-то чудовищным недоразумением, которое, однако, продолжается уже три с лишним столетия.

За три с половиной столетия после Московских Соборов, наложивших клятвы на старые богослужебные обряды, старообрядчество заняло в русском обществе свою особую духовную и социальную нишу, умея приспособиться к разным социальным условиям. Старообрядчество стало культурно-исторической данностью, которую невозможно отрицать или сводить к недоразумениям трехвековой давности.

Но это ставшее привычным существование старообрядцев рядом с Русской Православной Церковью не означает, что проблема разделения решена. Существующее соседство не объединенных совместной молитвой соотечественников, исповедующих одну и ту же православную веру, не может считаться нормальным и не вызывать нравственного беспокойства у того, кто знает, что Церковь по определению должна быть единой.

"Разделение, длящееся веками, становится привычным,- говорил в докладе на Архиерейском Соборе 2004 г. митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл,- но даже если старая рана в какой-то момент почти перестает тревожить, она продолжает обессиливать организм, доколе не исцелена. Нельзя признать собирание Русской Церкви завершенным, пока мы не объединимся во взаимном прощении и братском общении во Христе с исконной ветвью русского Православия".

В 1846 г. вековое желание старообрядцев стать Церковью вроде бы осуществилось. Находившийся на покое Боснийский митрополит Амвросий (Попович) согласился перейти к старообрядцам и, нарушив один из важнейших канонов Церкви, рукоположил им первого епископа. Казалось бы, с появлением собственных епископов и священников старообрядчество должно объединиться и набрать небывалую силу. Однако этого не произошло. Мало того, что не все епископы, посылаемые из Белой Криницы, где находились преемники Амвросия, в Россию, были там приняты. Среди старообрядцев, признававших Белокриницкую иерархию, в 1862 году произошло новое разделение: не принявшие "Окружное послание" Московского Архиепископа Антония образовали собственную "неокружническую" иерархию, следы которой сохранялись до 30-х годов 20-го столетия.

Это "Окружное послание", выпущенное от имени Московского Духовного совета, своеобразного старообрядческого Синода - совещательного органа при Архиепископе Антонии, составленное одним из наиболее дальновидных деятелей старообрядчества 19-го столетия Илларионом Георгиевичем Кабановым (писавшим под псевдонимом Ксенос, по-гречески - странник) было самым решительным шагом старообрядцев к сближению с Русской Православной Церковью за всю историю раскола. По сути дела оно дезавуировало взгляд на послениконовскую Греко-Российскую Церковь как на сообщество еретиков, лишенных всякой благодати.

Значительное количество старообрядцев, приемлющих священство, наотрез отказалось признать законной иерархию, созданную митрополитом Амвросием. Беглопоповцы и после 1846 г. продолжали принимать священников, переходящих из господствующей церкви. Вместе с тем они мечтали о приобретении правильно поставленного епископа. Этот вопрос обсуждался на двух Поместных съездах, состоявшихся в Вольске в 1890 и 1901 гг. и Всероссийских съездах, состоявшихся в Нижнем Новгороде в 1908, 1909, 1910 гг. и в Вольске в 1912 г. Новая старообрядческая иерархия, названная Древлеправославной Старообрядческой Церковью, была образована 4 ноября 1923 г. через принятие обновленческого Саратовского архиепископа Николая (Позднева), до ухода в обновленчество викарного епископа Саратовской епархии.

Само разделение старообрядцев на множество толков и согласий, зачастую враждебно настроенных по отношению друг к другу, наглядно убеждает в том, что в духовном строе их жизни не все благополучно. Точно таким же образом европейские протестанты, порвавшие с римо-католиками, не смогли сохранить своего внутреннего единства, разделившись в итоге на несколько десятков конфессий. Где нет единства, там нет и Церкви.

Поставившие себя вне Русской Православной Церкви старообрядцы были слишком многочисленны, чтобы их можно было не замечать. И хотя достоверной статистики в этой области не существует, можно уверенно сказать, что их число доходило до нескольких миллионов. Отношение Правительства к этим своим подданным менялось от полного непризнания при царе Феодоре Алексеевиче до полной снисходительности при Екатерине, Павле и Александре Благословенном. В эти достаточно спокойные десятилетия старообрядцы возвращались из-за границы, селились в Средней России, устраивали хозяйство, развивали промышленность и торговлю, исправно платили подати, оставаясь при этом самым консервативным и, следовательно, наиболее политически устойчивым сообществом.

Верноподданность и политическая благонадежность старообрядцев неприятно разочаровала русских революционеров 60-х - 80-х годов XIX столетия. Несмотря на вековые притеснения, старообрядцы на дух не переносили самой идеи политической борьбы за свои права, считая самым достойным находиться в духовной, но не в политической оппозиции к существующей власти.

К концу XVIII столетия стало очевидным, что обрядовые расхождения, послужившие причиной раскола, ничтожны по своей сути. Форма крестного знамения и порядок каждения храма не были преподаны Господом Иисусом Христом и не обсуждались на Вселенских Соборах. Они не раз изменялись в истории, и потому не имеют никакого значения для спасения верующего человека. Осознание именно этого очевидного факта привело наиболее дальновидных иерархов к мысли о возможности разрешить старообрядцам служить по старопечатным книгам и дониконовским обрядам в самой Греко-Российской Церкви, как это было до Никона, когда новгородцы поголовно крестились троеперстно, в то время как москвичи предпочитали старинное двоеперстие. Так на рубеже XVIII и XIX столетий появилось Единоверие.

Инициатива Единоверия исходила от самих старообрядцев. Это был первый и едва ли не единственный случай за всю историю русского раскола, когда старообрядцы сделали шаг навстречу Церкви. В 1783 г. старообрядческий инок Никодим, живший в одном из Стародубских монастырей, по совету графа Румянцева Задунайского, изложил, во всеподданнейшем прошении, условия, на которых старообрядцы-поповцы соглашались воссоединиться с Церковью. Хотя Синод, куда было передано прошение Никодима, не торопился с ответом, в 1788 г. в Таврической губернии появились первые старообрядческие приходы с назначенными епархиальным архиереем священниками.

Одним из первых иерархов, внедрявших Единоверие в Саратовском крае, который после образования иргизских монастырей стал одним из крупнейших центров старообрядчества, был Астраханский епископ Никифор (Феотоки). Именно в его ведении до образования в 1799 г. самостоятельной Саратовской епархии находилась и значительная часть территория Саратовского наместничества.

Точные принципы Единоверия, выраженные в 16 пунктах, были разработаны Московским митрополитом Платоном Левшиным и одобрены Императором Павлом 27 октября 1800 года. Суть Единоверия сводилась к тому, что старообрядцы получали право использовать дониконовский богослужебный обряд как спасительный и благодатный в законных и признаваемых Церковью храмах, если старообрядцы соглашались принять, правильно поставленных, не находящихся в запрещении священников.

Выдающимися деятелями Единоверия в Саратовском крае были Иргизский строитель Сергий и вольский именитый гражданин В.А. Злобин. Единомышленниками Злобина в деле Единоверия стали его вольские компаньоны купцы Петр Сапожников, Василий Епифанов, шурин Злобина Петр Михайлович Волковойнов, имевшие в Иргизских монастырях большое влияние. Однако их стремление присоединить Иргиз к Единоверию успешного завершения не получило.

Несмотря на значительные уступки и достаточно мирные условия, новая форма вероисповедания в лице Единоверия в первой четверти XIX столетия приживалась крайне медленно. Недоверие старообрядцев к духовной и гражданской власти было слишком велико, чтобы поверить в их действительную терпимость к старому обряду. Это недоверие могло бы быть преодолено с течением времени, поскольку в старообрядчестве все же жило глубинное стремление к подлинной церковности.

Дело погубила извечная торопливость российских властей. В царствование Императора Николая I с 1842 г. по 1846 г. было закрыто 102 старообрядческих молитвенных дома, из которых 12 передано Православной Церкви, 147 молелен было вообще разрушено, с оставшихся у старообрядцев храмов были спилены кресты и сняты колокола. С 1829 г. по 1841 г. все Иргизские монастыри были насильственно присоединены к Единоверию, причем два из них при этом были полностью упразднены.

Административное рвение принесло лишь временный успех. Вынужденно принявшие единоверие купцы в душе оставались старообрядцами, всячески поддерживая своих единоверцев, которые, не имея контактов с государственной властью, имели возможность не скрывать своих взглядов.

Казалось бы, при насильственном внедрении Единоверия в жизнь старообрядцев, оно должно было бесследно исчезнуть, как только власть потеряет интерес к перевоспитанию своих подданных. Однако этого не случилось. Напротив, после известных указов о веротерпимости 1905 г. Единоверие в России переживает второе рождение. 22-30 января 1912 г. в Петербурге проходил I Всероссийский единоверческий съезд. Его председателем был активный сторонник воссоединения старообрядцев с Церковью архиепископ Антоний (Храповицкий), а одним из деятельных участников - епископ Финляндский Сергий (Страгородский) в будущем Святейший Патриарх. 23 - 28 июля 1917 г. в Нижнем Новгороде проходит II Всероссийский единоверческий съезд.

Вопрос о Единоверии рассматривался и на Поместном Соборе Русской Церкви 1917/ 1918 гг.. Единоверие было признано полноправным Православием. Становилось возможным не только переходить из Единоверия в Православие, но, наоборот, из Православия в Единоверие. Собор признал возможным и желательным учреждение особых единоверческих викариатств. Одним из первых единоверческих епископов стал Преосвященный Иов (Рогожин), епископ Вольский, которому в смуте начала 20-х годов довелось стать правящим архиереем Саратовской епархии.

В начале 21-го столетия Единоверие получило новую жизнь. В настоящее время в Русской Православной Церкви существует около двух десятков старообрядных приходов. Они не похожи на единоверческие приходы 19-го столетия, которые рассматривались церковной властью как ступень к переходу в Православие. Нынешние старообрядные приходы интегрированы в церковную жизнь, открыты для всех верующих Русской Православной Церкви, для которых привлекателен образ древнего церковного благочестия.

В соответствии с решениями Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 2004 г. при Отделе внешних церковных связей создана Комиссия по делам старообрядных приходов и взаимодействию со старообрядчеством, председателем которой является митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Знаменательно, что секретарем комиссии по взаимодействию со старообрядчеством стал бывший наставник Рижской Гребенщиковской общины старообрядцев поморского согласия Иоанн Миролюбов, недавно рукоположенный в сан священника в Русской Православной Церкви.

К концу 19 века становилось все более ясным, что вопрос о неправильности древнерусского богослужебного обряда, ставший причиной раскола, является не более чем историческим недоразумением. Исследования профессоров церковной истории Н.Ф. Каптерева и Е.Е. Голубинского убеждали в том, что старый русский обряд не был отступлением от греческого, а является древним обрядом Византийской Церкви, который был общеупотребительным в пору Крещения Руси.

Взгляд на старый обряд как на ересь был навязан на Большом Московском Соборе 1666/ 1667 гг. греческими Патриархами, которым удалось унизить Русскую Церковь, отменив решения Стоглавого и других древних Поместных Соборов.

Окончательное примирение со старообрядцами произошло в праздник Пасхи 1905 г. В этот день 17 апреля 1905 г. был опубликован Высочайший манифест "Об укреплении начал веротерпимости".

Гражданская и религиозная дискриминация старообрядцев, продолжавшаяся два с половиной столетия, была прекращена. Последователи старых обрядов получили возможность свободно совершать богослужения в храмах, обустроенных по всем православным канонам., совершать крестные ходы, устраивать школы, монастыри и богадельни. Переход в старообрядчества переставал быть уголовным преступлением.

Старообрядческая Россия торжествовала. Император Николай II получал сотни телеграмм с выражением восторженной благодарности за деяние, которое должно было примирить подданных с государственной властью, объединить всех православных людей России, разделенных прежде на два непримиримых стана. Среди этих потоков благодарности можно найти и телеграммы, подписанные руководителями старообрядческих общин Саратова, Вольска, Балакова и Николаевска, других городов Среднего Поволжья, где позиции старообрядчества были укоренены очень прочно.

Начало двадцатого столетия стало настоящим торжеством старообрядчества. За десять с небольшим лет было построено множество великолепных храмов. Как бы предчувствуя наступление новой катастрофы, старообрядцы торопились сделать действительностью сокровенные желания, которые вынашивались в течение столетий. На строительство и украшение церквей не жалели средств. Проекты заказывали лучшим архитекторам, которые шли в ногу со временем. Именно в эти годы балаковские купцы братья Анисим и Паисий Мальцевы объявляют конкурс на строительство храма в родном селе. Его выигрывает уроженец Саратова Федор Шехтель, признанный авторитет российской архитектуры, который возводит в Балакове Троицкую церковь в полном соответствии с законами модного в начале 20-го века модерна. В эти же годы старообрядцы Белокриницкой иерархии строят великолепный храм в Хвалынске. Полулегальные старообрядческие храмы Вольска увенчиваются церковными куполами, на "распечатанную" Львовскую часовню возвращается осьмиконечный крест.

Государственная власть, устранившая вековую дискриминацию старообрядцев, не могла сделать следующий ожидаемый шаг: признать равночестность старого и нового богослужебных обрядов. Снять клятвы наложенные на дониконовский церковный обряд мог только Всероссийский Поместный Собор, обладающий теми же полномочиями, что и Московский Большой Собор 1666/1667 гг..

Однако Поместный Собор 1917/ 1918 гг. работал в таких экстремальных условиях и решал так много накопившихся проблем, что в старообрядческом вопросе успел только уточнить статус Единоверия, учредив единоверческие викариатства в ряде епархий.

В условиях разразившегося гонения на религиозную веру духовное единение всех христиан, исповедовавших Православие, было чрезвычайно необходимо. Поэтому и в эти крайне тяжелые для Церкви годы процесс сближения со старообрядцами продолжался. 23 апреля 1929 г. Синод Московской Патриархии под управлением Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского), официально заявляет о снятии клятв Большого Московского Собора на дониконовский богослужебный обряд.

Деяние Синода гласило: "Порицательные выражения, так или иначе относящиеся до старых обрядов, в особенности до двоеперстия, где бы оныя ни встречались и кем бы ни изрекались, отвергаем и яко небывшия вменяем... Клятвенные запреты, изреченные антиохийским патриархом Макарием и другими архиереями в феврале 1656 г. и собором 23 апреля 1656 г., а равно и клятвенные определения собора 1666-1667 гг. как послужившие камнем преткновения для многих ревнителей благочестия и поведшие к расколу святой Церкви, разрушаем и уничтожаем и яко небывшия вменяем".

Важный шаг в примирении со старообрядцами был сделан постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви 16 декабря 1969 года. Священникам было разрешено в случае необходимости совершать над старообрядцами церковные Таинства.

Инициатором этого постановления был митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов), сделавший на Поместном Соборе 1971 г. обстоятельный доклад "Об отмене клятв на старые обряды".

Позиция митрополита Никодима была поддержана Поместным Собором 1971 г.., утвердившим синодальное определение 1929 г. В постановлении Собора говорилось:

"Освященный Поместный Собор Русской Православной Церкви свидетельствует, что спасительному значению обрядов не противоречит многообразие их внешнего выражения, которое всегда было присуще древней неразделенной Христовой Церкви и которое не являлось в ней камнем преткновения и источником разделения".

В Поместном Соборе 1971 года участвовали представители всех древних Восточных Патриархатов и всех Поместных Православных Церквей. Его полномочия были вполне равнозначны Большому Московскому Собору. Поэтому Собор 1971 г. на совершенно канонических основаниях мог пересмотреть его решения.

Деяние Поместного Собора 1971 г. способствовало сближению старообрядчества с Московским Патриархатом. Старообрядцы увидели в Русской Православной Церкви единственного союзника в христианском воспитании русского общества, в преодолении безнравственности, борьбе с распространением различных пороков, агрессии, жестокости и насилия. С другой стороны среди православных усилился интерес к древнерусскому богослужебному строю, к неискаженной наслоениями Нового времени духовной и культурной традиции русского Православия.

Стремление к сближению со старообрядчеством поддержал Поместный Собор Русской Православной Церкви 1988 года, принявший обращение "ко всем держащимся старых обрядов православноверующим христианам, не имеющим молитвенного общения с Московским Патриархатом". В этом обращении, составленном в духе терпимости и уважения, старообрядцы были названы "единокровными и единоверными братьями и сестрами".

Нынешние усилия Русской Православной Церкви по сближению со старообрядчеством уже не преследуют миссионерских целей. Деятельность Московского Патриархата ни в коем случае не направлена на поглощение старообрядчества. Об этом очень определенно говорится в определении Архиерейского Собора 2004 г. "О взаимоотношениях с старообрядчеством и старообрядных приходах Русской Православной Церкви": "Считать важным развитие добрых взаимоотношений и сотрудничества со старообрядческими согласиями, особенно в области заботы о нравственном состоянии общества, духовного, культурного, нравственного и патриотического воспитания, сохранения, изучения и восстановления исторического культурного достояния".

В начале 21 столетия совершилось объединение двух ветвей русского Православия: Русской Православной Церкви и Русской Православной Церкви Заграницей.

Есть ли надежда на воссоединение Русской Православной Церкви и старообрядчества внутри страны? Здесь разделение проходит гораздо глубже, затрагивая, помимо всего прочего, вопрос о каноническом достоинстве Белокриницкой иерархии и иерархии Древлеправославной Старообрядческой Церкви. Но, "невозможное человекам возможно Богу" (Лк.18, 27). И нужно верить апостолу Павлу, утверждавшему, что "надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам" (Рим.5, 5).

Определение Поместного Собора Русской Православной Церкви, подтвержденное обращением к старообрядцам Поместного Собора 1988 г., и решения Архиерейского Собора 2004 г. - это решительные шаги христианской любви, которые устранили экклезиологически важные препятствия на пути к сближению. Но рана, нанесенная событиями середины XVII века, слишком глубока.

Дальнейшие пути сближения со старообрядчеством лежат в русле совместной деятельности в области духовного влияния на современное российское общество.

"Русская Православная Церковь (РПЦ) и старообрядчество должны вырабатывать совместную позицию по важным для общества вопросам",- считает председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл.

Выступая на пресс-конференции в Санкт-Петербурге 1 июня 2007 г. митрополит Кирилл отметил: "У нас одна система нравственных ценностей, и мы должны через диалог выработать совместную позицию по тем вопросам, которые беспокоят современное общество. Если Русская Православная Церковь и старообрядчество смогут говорить одним языком о проблемах, которые волнуют общество, то это будет важным шагом, направленным на развитие отношений между РПЦ и старообрядчеством". Вместе с тем, по словам постоянного члена Священного Синода, Русская Православная Церковь не ставит перед собой целей немедленного преодоления раскола и возвращение в свое лоно старообрядцев. По его мнению, "Старообрядчество в России - это явление уже со сложившейся духовной традицией, и некоторые люди себя духовно и культурно идентифицируют с этой общиной. Для некоторых из них даже разговор о воссоединении с РПЦ является вызовом".

Самым отрадным явлением последнего времени стал широкий диалог между Русской Православной Церковью и старообрядцами. Совместные дискуссии, собеседования, встречи, участие старообрядцев в ежегодных Рождественских чтениях, где образована особая секция "Старый обряд в жизни Русской Православной Церкви: прошлое и настоящее", позволяют сторонам больше узнать друг о друге, преодолеть отчуждение и негативные стереотипы прошлого. Эти отношения - необходимый шаг привыкания друг к другу, узнавания церковной культуры другой стороны, нахождение общих точек зрения на проблемы современной жизни, без которого подлинное сближение невозможно.

1-е Апостольское правило: "Епископа да поставляют два или три епископа".

И наоборот (прим. Ред.).

Полное Собрание Законов Российской Империи с 1649 года. Типография II Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, т. XXV, N18428 и т. XXVI, N 19621

Соколов Н.С. Раскол в Саратовском крае. Саратов. 1888. Т.1. С.142.

Смолич И.К. История Русской церкви 1700-1917 // История Русской церкви. М., 1997. Кн. 8. Ч. 2. С. 147.

ГАСО, ф.3, оп.52, д.34, лл.8-12.

Цит. по: Зеленогорский М. Жизнь и деятельность Архиепископа Андрея (князя Ухтомского). М. 1991, с.218-222.

Деяние Освященного Поместного Собора Русской Православной Церкви об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их // Журнал Московской Патриархии. 1971. N 6. С. 3-5.

Http://www.patriarchia.ru/db/text/251925.html

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=4897&Itemid=3

Змея, которую так заботливо пригревал у себя на груди Московский Патриархат, пестуя раскольников-староверов, подросла и готова начать борьбу за власть. На днях на сайте ura.news появилась статья под весьма интригующим названием «Будущий второй патриарх России: "Пришел Путин, как раньше царь!"», в которой автор недвусмысленно намекает на то, что не только глава староверов претендует на роль Русского Патриарха, но его в России ждут, как Патриарха!


Само название статьи - низкий прогиб в сторону светской власти. К тому же ее автор пытается доказать, мол, именно Корнилий и его последователи - близки к народу и являются носителями истинной веры, а не Русская Православная Церковь: «Несмотря на строгость правил, староверы оказались гораздо демократичнее служителей РПЦ: нас, журналистов, приняли как родных, завалили подарками и даже пригласили на обед... Проще оказалось и с аудиенцией с предстоятелем: в отличие от главы РПЦ патриарха Кирилла, к которому охранники ФСО не подпустят ближе, чем на пистолетный выстрел, с главным старовером России можно запросто побеседовать, сидя на скамейке и задавая любые вопросы...»



Сам же Корнилий, в духе своего украинского коллеги раскольника-Филарета заявил, что старообрядцы - это «вся полнота церкви, начиная с князя Владимира, и все миллионы православных людей. Я думаю, что они все в нашей церкви, потому что старообрядчество, истинную нереформированную церковь, которую принес князь Владимир, мы, старообрядцы, храним, хранили и будем хранить». Но, как мы уже сказали выше, никто из святых Церкви НЕ ПРИЗНАВАЛ староверов, а все, как один именовали их раскольниками, преданными анафеме и отлученными от Церкви.


Несмотря на это, автор статьи гнет свою линию. «Вот мы и спрашиваем. Например, почему в РПЦ Кирилл - патриарх всея Руси, а Вы в Русской Старообрядческой Церкви - митрополит всея Руси? По положению вы же одинаковы - должны быть патриархом! ...Когда-то предстоятель русской старообрядческой церкви станет патриархом?», - спрашивает он у главы раскольников.


«Возможно, - отвечает Корнилий. - Для Господа ничего невозможно нет». И далее заявляет, что староверы активно налаживают связи с сектой беспоповцев, «с которыми они не встречались почти 300 лет»; но с поддержкой государства между ними уже «прошло несколько круглых столов». «Их старшие наставники из Питера, Прибалтики приезжают, мы решаем общие вопросы, налаживаем контакт. Потому что не так много нас, хранителей древней веры... И правительство заинтересовано именно русское православие восстанавливать - отсюда и внимание к нам властей и лично президента», - объясняет главный старообрядец.


«У нас, на «URA.RU», выходило большое интервью с Вами, когда Вы встречались с Владимиром Путиным. После этой встречи что-то изменилось? Власть, местные администрации стали более лояльно относиться к старообрядцам?», - задает вопрос собеседнику корреспондент.



Вот еще несколько лживых и лукавых заявлений главного старообрядца, которые наглядно показывают его намерения дискредитировать Русскую Православную Церковь и выставить свою раскольничью организацию, как истинную церковь: «Александр Исаевич Солженицын, 100 лет которому будет праздноваться в конце этого года, сказал однажды, что печальный 17-й век породил 17-й год. То, что сделали Никон и Алексей Михайлович, это отступление от древней веры, подорвало основу, фундамент православия, которое создавали наши предки - князь Владимир, Сергей Радонежский и другие русские святые. И люди потеряли веру».


На вопрос: «Для Русской Православной Церкви краеугольный камень сегодня - это тема останков Николая II и членов его семьи, найденных под Екатеринбургом: с РПЦ никак не признает их, несмотря на дважды проведенное государством следствие, многочисленные экспертизы и позицию членов Дома Романовых во всем мире. А ваша позиция? Вы признаете царские останки?»


Он отвечает: «Мы очень благодарные царю Николаю II за то, что он в 1905 году дал старообрядцам относительную свободу. Это была такая радость... Но, с другой стороны, он вне нашей церкви - он был новообрядцем. Говорить на тему останков для нас не очень актуально: он же не канонизирован у нас. Да, мы благодарны ему, но мы помним, что все 300-летие династии Романовых на староверов были гонения - то больше, то меньше, но они никогда не прекращались. Если бы Романовы нас защитили, шло бы объединение - другое дело».


Корреспондент: «А если православный человек в вашем храме по привычке перекрестится тремся перстами - это страшно?»


Корнилий: «Нам-то никогда не было страшно молиться так, как правильно - двумя перстами, а теперь и новообрядцам не страшно креститься двуперстием - с 1971 года. Их начальство собралось и заявило: извините, братья, произошла ошибка, мы признаем и то, и другое, молитесь, кто как хочет. А мы, старообрядцы, оставляем двуперстие, но отчасти принимаем и троеперстие» (интересно, представители Московского Патриархата, лоббирующие установление так называемого диалога между РПЦ и старообрядческой церковью наивны до такой степени, что не видят откровенной насмешки со стороны раскольников, которые с явным удовольствие муссируют «извинения» православных иерархов перед ними? - прим.ред. religruss.info).


«И сейчас мы должны любыми средствами, а иногда и жизнями, как наши предки, нашу спасительную старообрядческую православную веру воссохранять, чтобы спасти свои души и войти в царство Божие, чего и Вам желаю», - напоследок практически призвал к войне с Русской Православной Церковью глава раскольников-староверов.


Старообрядцы - раскольники, которые в 17 веке покинули лоно Православной Церкви и были преданы анафеме. Вот что об этом пишет митрополит Макарий (Булгаков): «Сущность их [раскольников] учения <…> состояла не в том только, что они хотели держаться одних старопечатных книг и мнимо старых обрядов и не покорялись Церкви, не принимали от нее новоисправленных печатных книг, но вместе и в том, что они считали эти последние книги исполненными ересей, самую Церковь называли еретическою и утверждали, что Церковь - более не Церковь, архиереи ее - не архиереи, священники - не священники и все ее Таинства и чинопоследования осквернены антихристовою скверною; раскольники не только противились Церкви, но совсем отрицали ее, отрицались от нее и по своим убеждениям были уже совершенно отделены от нее. Необходимо было, чтобы и Церковь со своей стороны всенародно объявила, что она не признает их более своими чадами, т. е. чтобы она анафематствовала и отсекла от себя тех, которые еще прежде самовольно отпали от нее и сделались ее врагами. <...> Не Церковь отвергла их и отвергает, но они сами еще прежде отверглись Церкви и не перестают упорно отвергать ее, называя ее в своем жалком ослеплении духовною блудницею, а всех верных чад ее, всех православных, - сынами беззакония, слугами антихриста».


Однако в 1971 году на Поместном Соборе экуменист и предатель Православной веры - митрополит Никодим (Ротов), скончавшийся в ногах своего господина - папы римского, инициировал отмену «клятв 1667 года». Именно после его доклада модернисты, присутствовавшие на Соборе, приняли постановление об «отмене клятв».


Следует отметить, что уже с первых строк доклада «Об отмене клятв на старые обряды», представленного Собору 31 мая, митрополит Никодим солидаризировался со «старообрядцами», назвав традиционный православный византийский обряд «новым», а раскольнический - «старым», и уровнял православных с раскольниками: «Много усилий с обеих сторон - и новообpядческой, и стаpообpядческой - было потрачено в прошлом на то, чтобы доказать неправоту другой стороны». «Трезвомыслящие церковные люди с обеих сторон понимали всю пагубность и никчемность взаимных раздоров и глубоко скорбели о разделении русских православных христиан», - заявил он далее, вольно или невольно похулив своими словами целый сонм русских святых и подвижников благочестия и великое множество верных, радевших в прежние времена об уврачевании «старообрядческого» раскола, трудившихся над составлением полемической литературы, организацией всевозможных диспутов и бесед с отпавшими от Церкви, созданием противораскольнических миссий и т. п., как не обладавших трезвостью ума. Если следовать логике митрополита Никодима, великие русские святители Димитрий Ростовской, Игнатий (Брянчанинов), Феофан Затворник, преподобные Серафим Саровский, Оптинские Старцы и многие другие духовные столпы XVII-XX веков, обличавшие ложь раскольников и призывавшие их к покаянию, не относились к числу тех, кто «все понимал» и «глубоко скорбел».


Таким образом, и сам митрополит Никодим, и все присутствовавшие на этом обновленческом Соборе, пошли против решения Большого Московского Собора 1666-1667, наложившего анафему на раскольников-старообрядцев, а также. А в том Соборе принимали участие 29 иерархов: три Патриарха - Александрийский, Антиохийский и Московский, двенадцать митрополитов, девять архиепископов и пять епископов, среди которых были и делегаты от Иерусалимского и Константинопольского Патриархатов. Кроме того на нем присутствовало множество архимандритов, игуменов и других духовных лиц, русских и иностранных. Таким образом, на Соборе заседала церковная полнота Восточной Церкви Христовой. Отцы Собора повелели, чтобы все покорялись Святой Восточной Апостольской Церкви: принимали исправленные и напечатанные при Святейшем Патриархе Никоне и после него богослужебные книги и служили по ним все церковные службы; совершали крестное знамение тремя, а не двумя перстами и т. д. Закрепив решения Поместного Собора 1666 года и других ранее состоявшихся церковных собраний, рассматривавших вопрос раскола, Большой Московский Собор постановил: «Сие наше соборное повеление и завещание повелеваем всем хранить неизменно и покоряться Святой Восточной Церкви. Если же кто не послушает нашего повеления и не покорится Святой Восточной Церкви и сему Освященному Собору или начнет прекословить и противиться нам, мы такового противника данною нам властию, если будет от священного чина, извергаем и предаем проклятию, а если будет от мирского чина, предаем проклятию и анафеме как еретика и непокорника и от Церкви Божией отсекаем, дондеже уразумится и возвратится в правду покаянием».


Помимо этого, решения Большого Московского Собора 1666-1667 годов о «старообрядчестве» были приняты Русской Православной Церковью, всеми ее святыми, жившими в период с 1667 по 1971 годы. Само же «старообрядчество» за прошедшие века, как известно, раскололось на множество враждующих друг с другом сект, единых лишь в своей ненависти к истинной Церкви Христовой. Таким образом, очевидно, что анафемы налагались справедливо, и, следовательно, единственным выходом из-под них для раскольников остается чистосердечное покаяние и воссоединение с Православной Церковью.


Посмотрим, что, к примеру, говорит преподобный Паисий Величковский о клятвах и анафемах, соборно наложенных в XVII веке на противящихся Соборной Церкви старообрядцах: «Клятва или анафема на противящихся Соборной Церкви, т.е. на крестящихся двумя перстами или в чем-нибудь ином противящихся и не покоряющихся, будучи соборно наложена восточными патриархами, имеет оставаться благодатию Христовой твердою, непоколебимою и неразрешимою до скончания века. Вы еще спрашиваете: наложенную анафему разрешил ли впоследствии какой-нибудь восточный Собор или нет? Отвечаю: мог ли быть подобный Собор, за исключением какого-нибудь противного Богу и Святой Церкви, который бы собрался на опровержение истины и утверждение лжи? В Церкви Христовой такого злочестивого Собора вовеки не будет. Вы еще спрашиваете — могут ли какие-нибудь архиереи, помимо Собора и согласия и воли восточных патриархов, разрешить подобную клятву? Отвечаю: это никак невозможно; несть бо нестроения Бог, но мира. Знайте твердо, что все архиереи при своем рукоположении получают одну и ту же благодать Святого Духа и обязаны, как зеницу ока, хранить чистоту и непорочность православной веры, а также и все апостольские предания и правила святых Апостолов, вселенских и поместных Соборов и богоносных отцов, какие содержит Святая, Соборная и Апостольская Церковь. От Того же Святого Духа они приняли власть вязать и решить по тому чину, какой установил Святой Дух через святых Апостолов во святой Церкви. Разорять же апостольские предания и церковные правила — такой власти архиереи от Святого Духа не получили, поэтому разрешить вышеупомянутую анафему на противников соборной Церкви, как правильно и согласно святым Соборам наложенную, ни архиереям, ни восточным патриархам никак нельзя, а если бы кто покусился это сделать, то это было бы противно Богу и святой Церкви. Вы еще спрашиваете: если эту анафему никто из архиереев не может разрешить без восточных патриархов, то не разрешена ли она восточными? Отвечаю: не только никакому архиерею без восточных патриархов, но и самим восточным патриархам невозможно разрешить эту клятву, как об этом достаточно уже сказано, ибо таковая анафема вечно неразрешима. Спрашиваете: не будут ли некоторые из христиан в своем противлении и нераскаянии умирать в этой соборной клятве? Горе нам! Отвечаю: в этом вашем вопросе для меня заключаются три недоумения... В первом случае я недоумеваю, какие же это христиане, которые без всякого раскаяния противятся Соборной Церкви? Такие недостойны и называться христианами, но по справедливому суду церковному должны именоваться раскольниками. Истинные христиане во всем повинуются святой Церкви. Второе: не будут ли, в противлении и нераскаянии своем, умирать в этой своей анафеме? Я недоумеваю об этом вашем вопросе: ибо каким образом эти мнимые христиане, пребывая без раскаяния во всегдашней своей непокорности Церкви, не будут умирать в этой соборной анафеме? Бессмертны ли они, те, о которых вы недоумеваете, будут ли они умирать? И как они могут не умирать, будучи смертными, да еще находясь под анафемой, и вдвойне смертными и душевно и телесно, как умерли в этой же соборной анафеме без покаяния и всегда умирают бесчисленное множество раскольников? Так и эти мнимые христиане, если от всего своего сердца не обратятся к Церкви Христовой с истинным покаянием, то, несомненно, умрут в вышеупомянутой соборной анафеме. Третье мое недоумение относится к вашим словам: горе нам! Эти ваши слова влагают в мою душу мысль, не вы ли те некие христиане, нераскаянно противящиеся Церкви, и боитесь и трепещете наложенной от Соборной Церкви на таких противников анафемы, и поэтому так тщательно о ней распрашиваете, не разрешил ли ее какой-нибудь восточный Собор? Боясь умереть в анафеме и не вынося постоянного угрызения совести, вы и вопиете: горе нам! Если вы истинные православные христиане, во всем повинующиеся Церкви, родившей вас святым крещением, и крестящиеся по преданию святых Апостолов первыми тремя перстами правой руки, и спрашиваете меня не о себе, а о других, то и вышеупомянутая анафема на вас не распространяется, и потому вам отнюдь не следовало говорить о себе столь жалостно: горе нам! Эти слова ваши и внушили мне вышеизложенное о вас мнение, каковое да истребится из души моей. Прошу вас, дайте мне через известный вам случай совершенное удостоверение о вашем мудровании, ибо мы с противящимися святой Церкви и крестящимися двумя перстами не можем иметь никакого общения. Еще вы спрашиваете: будет ли приятно за них церковное поминовение? Отвечаю: если вы говорите о противящихся Соборной Церкви и в противлении и нераскаянии своем умирающих, то поверьте мне, что церковное поминовение о таковых не только не будет приятно, но и противно будет и Богу и святой Церкви, и священник, дерзающий по таковым творить поминование, смертно согрешает».